Мы все немного Улфри

Я волк.  волка, как известно, ноги кормят. Жизнь взрослого волка, отца семейства, — это вам не безоблачное детство с прыжками по лужам и игрой в салочки с солнечным зайчиком.

Сегодня меня больше интересуют живые и, как можно лучше, откормленные зайцы. Я муж и отец, глава семьи. Моя задача — этих симпатичных зверюшек приносить в логово жене и детям. Да-да, очень похоже на человека. Только вы ходите на работу, чтобы заработать денег и купить еды, а я целый день бегаю по лесу, чтобы эту еду поймать и принести домой.

Бегаю… Это слово с некоторых пор стало приносить мне боль и разочарование. Потому что, применительно ко мне, сегодня можно сказать только так: “бегал”. Бегал до того, как…

Я так ясно, с совершенной реальностью помню это утро. Всё было, как всегда. Я поднялся рано, помог жене разбудить волчат. Пока моя верная волчица кормила детей завтраком, я проверил их портфели и, рыкнув: “Поторапливаемся, а то опоздаем в школу”, собрал всех шестерых и отправился в центр леса, где у большого дуба старый Акела каждое утро собирает наших щенят, чтобы обучить их всему, что должен знать волк.

Обменявшись со старым учителем привычными приветствиями, я начал свой обычный день — охота, поиски пропитания.

Этот лес я знаю, как свои пять пальцев, не ожидаю от него никаких неожиданностей. В этом и заключалась моя ошибка. Не стоит быть таким уверенным. Надо было внимательнее смотреть под ноги. Ибо мой враг — человек-охотник коварен и умён. Он подложил капкан именно там, где я вовсе не ожидал с ним встретиться.

Боль я почувствовал не сразу. Сначала меня окатило горячей волной, и почему-то стало страшно и тоскливо, будто в мире выключился свет. И только через пару секунд я почувствовал взрыв нестерпимой боли в задней лапе. Словно огромный волк разорвал её в одну секунду на тысячу маленьких кусочков, наделив каждый кусок своей собственной, отдельной болью. Боли от каждого кусочка было бы достаточно, чтобы убить стаю взрослых сильных волков. И я умер…

Когда я пришёл в себя, мне и вправду подумалось, что лучше бы я умер. Потому что вытерпеть эту боль я не мог. Но я жил. И терпел. Потому что рядом была растерянная жена, привыкшая видеть меня сильным и ответственным, старшие дети, прибежавшие из своих нор. Я не имел права напугать их, ведь им уже сегодня выходить на охотничью тропу. На меня с ужасом смотрели малыши. В их глазёнках я читал вопрос: “Как теперь мы будем жить? Кто принесёт нам еды? Кто проводит в лесную школу? Кто защитит от злобного шакала из соседней чащи?”

Я был обязан показать им, что ничего страшного не произошло и скоро я выздоровлю, и всё снова вернётся в привычную колею.

Впрочем, я и сам в это верил. Не первая травма в жизни, я молодой, сильный волк, всё заживёт и срастётся, я справлюсь — так я думал тогда.

Но реальность оказалась менее оптимистичной. Я бы сказал, что жанр этой истории скорее похож на фильм ужасов. Я честно выполнял все предписания мудрой Совы, которая лечила всех в нашем лесу, принимал лечебные травы, от которых голова становилась тяжёлой и трудно было думать и говорить, тренировал ногу, упакованную в твёрдую шину из дубовой коры.

Но боль не уменьшалась. Через некоторое время я понял, что пострадала не только задняя лапа. Падая, я ударился спиной, и она тоже болела и не давала мне двигаться.

Я стал зависим от посторонней помощи. Понимаете ли вы, что это такое? Я — хозяин своей жизни, лучший охотник в лесу, заботливый муж и отец, способный усадить на спину всех шестерых волчат и катать их по лесным тропинкам под весёлый хохот, вынужден был ждать, когда у моей волчицы освободится минутка, чтобы, взвалив меня на себя, вывести из логова в кусты… Я больше не был добытчиком. Мои друзья, старшие дети приносили в нашу нору часть своей добычи. Я испытывал к ним огромную благодарность, но как же это было больно…

Навещали меня не только волки. В лесу хорошо знали мою семью, и все сочувствовали нашему горю. Однажды ёж, которому я когда-то помог освободиться от упавшего на спину тяжёлого яблока, принёс нам задушенную мышь. Я знаю, что вы выросли на картинках, где весёлый ёжик несёт на своих иголках румяное яблоко своим ежатам. Но на самом деле ежи хищники и яблок не едят. А вот бегать ежу, придавленному весом тяжёлого яблока, довольно трудно.

Этот дружеский жест совсем добил меня. Маленькое, слабое создание, ещё недавно нуждавшееся в моей помощи, несёт моим детям кусок, так необходимый ему самому. В тот вечер я заплакал впервые.

С тех пор я плакал часто: сначала, стыдливо пряча мокрую морду от жены, а потом уже не стесняясь.

Со временем я привык к своей зависимости. Знаете, привыкнуть можно абсолютно ко всему. Попытки выйти на охотничью тропу завершились позорной слабостью. Сначала я злился, рычал и пытался снова и снова. Но потом смирился. Семья привыкла обходиться без меня. Еду нам приносили, с домашними делами справлялась, хоть и очень уставая, жена. Дети научились добираться до большого дуба самостоятельно. Жизнь вошла не в прежнюю, не в самую удобную, в безрадостную, но всё же налаженную колею.

Я окончательно потерял надежду на выздоровление. Боли были сильнейшие. Я не мог спать по ночам и рычал от беспомощности днём. Дурманящие голову травы уже не помогали. Боль стала моим привычным адом. Наверно, я никогда бы не признался ни себе, ни другим, но я пообещал Целительнице быть абсолютно честным. Я смирился и сдался. Мне всё ещё стыдно было оставаться никчёмным инвалидом, но иногда стали закрадываться в голову тихие мысли: “Я так тяжело работал всю свою жизнь. Я нёс на своих плечах ответственность за семью, друзей и множество более слабых лесных жителей. Я был всегда требователен к себе. А может быть, не так уж плохо немного отдохнуть? Конечно, боли невыносимы и не дают насладиться покоем, но зато никто не ожидает от меня срочных решений и ответственности. И главное, никто, даже я сам, не может упрекнуть меня в бездействии”.

Жизнь измученного болью лесного инвалида стала моей реальностью.

Но однажды произошло событие, которое всё изменило…
Я встретил в лесу Доктора Нехаму.